stupid stump
//Главный фанат Магато...шечки.//
19.04.2010 в 13:29
Пишет Eugene Allerton:

ГОНЧИЕ ОКЕАНОВ*


Посвящается Тетсу, самому рыжему из известных мне пиратов!

Многие лета - тем, кто поет во сне.
Все части света могут лежать на дне,
Все континенты могут гореть в огне,
Только все это не по мне.

Но парус! Порвали парус!
Каюсь, каюсь, каюсь...
(Высоцкий)


*Гончие океанов – клиперы, парусные суда с увеличенным количеством парусов. Время, описанное в тексте – первая половина семнадцатого века, когда клиперов, как отдельного вида парусников, еще не существовало, однако были фрегаты, модифицированные по типу клиперов (собственно, именно эти модификации и возродят спустя два века в конструкции клиперов). Здесь же Гончие Псы – название фрегата Сороки.

=======================================================================

Глава первая. Ветер над Тортугой


Холодный соленый бриз путался в такелаже стоящих в гавани кораблей, трепал пальмовые верхушки, словно пышные юбки легкомысленных барышень, терялся в джунглях и, пронзая остров, уносился дальше, в бескрайнее синее пространство. Над Тортугой медленно плыла пьяная, рыжая луна, оплавившаяся уже с одного бока. Под этой неспешной утомленной луной кипели человеческие жизни, в порту раздавались, расторговывались и разворовывались ценности со всех стран света. То, что украшало жизнь, обменивалось на то, что было необходимо для жизни: украшения, посуда, одежда сгружались с кораблей оптом или растаскивались удачливыми моряками в розницу; на суда грузились бочки с водой, бутылки с ромом, хлеб и мясо. Благородные господа флибустьеры мешались на пристани и в самом поселке с матросским отребьем, гремели одними и теми же глиняными кружками в тавернах, слащаво лыбились одним и тем же продажным девицам. Многие уже через неделю сравняют награбленное состояние с песком на побережье, продуют в карты или кости, растратят и растеряют в бесконечных кутежах и снова рванут в море за наживой, желанной и призрачной.

Наемник уже не в первый раз видел, как Тортуга стирает с людей все различия – общественные или моральные: ты либо за штурвалом и тебе везет, либо под килем, и тогда везет акулам. Став пиратом, по суше ходить уже не придется, это наемник знал по себе. Не приказ, так нужда – выгонят из теплого дома в открытое и опасное море.

Впрочем, о доме наемник уже много лет старался не вспоминать. Да и нужду лишь оправдывал приказами. На суше скучал по морю. Говорят, не бывает бывших пиратов. Не зря говорят.

- Вив ля Франс! – раскатилось за дверью таверны, и внутрь ввалилась дюжина нетвердо стоящих на суше моряков. – Вив ля Франс! Вив ля Руж Пье!

Разряженная в кружева и перья хозяйка Доброго Пути кивнула наемнику, и поделилась радостью, перекрикивая толпу:

- Сорока вернулся! Дерзей этого мальчишки только москиты в июне! Вот увидишь!

Наемник и увидел.

Вслед за командой показался и сам капитан. Он был невероятно молод и сух, и преступно рыж. Волосы, свитые в кудельки, были длинными как у девки, перехвачены платком, чтобы не лезли в глаза. В единственный глаз – второй же был скрыт черной повязкой. Как и предполагало прозвище, Сорока был одет по-павлиньи в бархатный длинный камзол, украшенный жемчужной вышивкой и кружевом, с шеи на камзол свешивалось с десяток цепей и ожерелий, а на пальцах тускло поблескивали в лампадном свете массивные кольца. Одно из них он тут же снял и бросил через всю таверну хозяйке.

- Здравствуй, Кири! Как жизнь?

- Как у Творца за пазухой, мальчик? Ты привез мне обратно моего мужчину?

- Да, он расплатится с хозяином складов и будет безраздельно твоим!

Кири заулыбалась и кинула кольцо обратно Сороке.

- Угощаю всех за счет заведения. В Добрый Путь, ребята!

Ее предложение одобрили дружным гомоном, свистом и стуком кружек. Девчонки с кухни выкатили бочонок, а клиенты уже сами взгромоздили его на стойку. Из бочонка остаток ночи разливали всем желающим превосходный ром.

Наемник сидел в дальнем конце барной стойки, пил мало, иногда салютовал пиратам, но в целом, не привлекал к себе излишнего внимания.

В окнах черное море сливалось с горизонтом, но постепенно небо блекло, размывалось новым рассветом. Хмельных пиратов тормошили и уводили резвые девки, в надежде на пьяную и беззаботную щедрость только что вернувшихся в порт героев. Потрепанных, случайно забредших на добрую попойку мужиков, уже давно разбазаривших награбленное, никто не трогал, они мирно спали мятыми мордами на тертых столешницах. А утром благодушная хозяйка угостит их вином за небольшую помощь на кухне.

Сорока, еще недавно лихо раздававший с себя цацки добрым друзьям на одну ночь и прекрасным возлюбленным на час, ровно этот час отсутствовал в номерах наверху, в компании двух миловидных особ, потом, когда небо расцвело спелым, словно тропические какаду, румянцем, спустился вниз и попробовал найти в пустом баре еще выпивки.

Тяжелая ладонь опустилась на его плечо, от неожиданности капитан вздрогнул, рванул в сторону, но тут увидел протянутую ему пыльную бутыль и расцвел в благостной улыбке.

- Что тебе не спится, мон шер ами? Сегодня воспоминания о морской качке должны мягко баюкать тебя на сатиновых простынях.

- Да тебя тоже, смотрю, не особо убаюкало, - сочувственно усмехнулся наемник. Сорока ему нравился, чувствовалась в нем несвойственная пиратам легкость. Он не был ни вытрепан судьбами и океанами, ни источен какой-нибудь дурной болезнью, взгляд его был ясным, а манера говорить – слишком уж ладной – для пацана, выросшего в море. Для капитанского звания Сорока был слишком молод и чист. Что только подтверждало ходившие о нем слухи, и было весьма на руку наемнику.

Сорока отпил из бутылки и скривился.

- Ядреная зараза, Кири его даже не разбавляет! Жидкий огонь, да сам Ад…

- У меня к тебе дело, капитан.

- О, выкладывай, англичанин, - Сорока умолк и изобразил внимание.

- Дело простое, но срочное, поэтому обсудить его нужно, как только ты проспишься.

- Я и сейчас в состоянии решить, на какой рее тебя лучше вздернуть. И запомни, работорговлей я не занимаюсь. Остальное – выкладывай сейчас.

Наемник кивнул в сторону ближайшего стола, Сорока осклабился.

- Твоя правда, в ногах ее нет.

Подтянул к себе стул с низкой спинкой и оседлал. Наемник уселся напротив и снял скрывающий лицо и голову платок. Под платком наемник был белее песка с ямайских пляжей. И глаза были краснее закатного солнца.

- Я альбиносов не боюсь, мон шер ами, я их и среди черных рабов встречал. Так что давай к делу, пока солнце не встало. День будет жарким.

Сорока снял камзол и кинул к себе на колени. Наемник начал.

- Можешь звать меня Джеком. Я выполняю задание самого Епископа Кентерберийского. С бумагами и печатями, если потребуется. Так что можешь представить, мы не монетки будем подкидывать. Дело крайне серьезное. Пропал человек, его украли. Очень важный человек, Епископ крайне обеспокоен этой пропажей. Патрули выставлены на всех дорогах, морские патрули проверяют суда, идущие на Европу. Известно, что это дело рук Ватикана, мы отслеживали все направления, но пропавшего так и не обнаружили. И тогда Епископ обратился ко мне с просьбой найти самого хитрого и быстрого пирата во всей Атлантике. А уж за наградой дело не станет. Захочешь – титул, захочешь – поместье, а захочешь - и корабль. Впрочем, начав с одного, можно легко получить и остальное. Что скажешь, капитан?

- Ох, англичанин, только из рейда, кости ломит, света белого… впрочем, света белого там хоть отбавляй, только выпивки и еды в обрез. Ну и сатиновых простыней, ты же понимаешь.

- Подумай, я буду ждать ответ до завтра.

- Хорошо, ты пока жди ответ, а я соберу команду, завтра вечером отчалим.

Наемник удивленно изогнул белую бровь .

- Быстро ты.

- Ну, так ты же за скорость платишь. По рукам, мон шер ами?

Загорелая рука, унизанная вычурными кольцами, сжала и тряхнула над коричневым затертым столом белую широкую руку наемника.

За окном предрассветный ветер трепал пальмы, словно паруса, и рвался в бескрайнее море.

URL записи

@темы: |text|